Земля  - Михаил Елизаров

– И как выбираться из посмертия?

– В принципе, само выбросит наружу. Это ж не настоящее посмертие, а типа его лайтовая демоверсия. У меня обычно случалось так: начинался звук, похожий на тяжёлый гитарный сэмпл, – рёв такой, который ускоряется, ускоряется, становится прям невыносимым, и хуяк – тебя вышибает!.. И почти всегда постфактум накатывали дичайшие флешбэки. Прикинь, едешь себе мирно в транспорте и тут начинаешь проваливаться, увязать, поручни, как пластилиновые, гнутся, а тебя куда-то засасывает!.. Слушай, ты не против, если я ещё покурю?

Она убежала сворачивать очередной косяк. Её ступни босо, по-лягушачьи хлюпали в соседней комнате. Через пару минут на письменном столе зажглась лампа, и свет бледно-жёлтой пивной лужей подступил к порогу спальни.

Потом скрипело кресло, еле слышно шелестела бумага, раздавалось сосредоточенное покряхтывание. Через пару минут в спальню потянуло тряпичным дымком.

– А чего ты раньше об этом не рассказывала? – спросил я и удивился, какой у меня тихий голос.

– Ты не спрашивал… – ответила Алина под дробный наигрыш клавиатуры.

– А что, кстати, за богиня была, которая от мёртвых? – спросил я после паузы.

Алина ответила, то ли гримасничая, то ли ухмыляясь:

– Так тебе и скажи-ы!..

– Сама же начала, а теперь не хочешь говорить!..

– Ну, не могу! Я, может, перед всякими силами на кровушке клялась!

На слух Алина от души развеселилась, но причиной тому явно были не мои, невпопад, вопросы, а чьи-то остроумные комментарии под “Уёбывающей луной”. Она несколько раз уже заливалась глуповатым смехом, а потом что-то быстрое клацала.

– А то сходил бы на ваше сборище некромантов! – произнёс я уже неожиданно крикливо, будто Алина сидела на кухне, а не в соседней комнате. – Заодно поглядел бы на тебя голую! Хотя это я и так могу сделать…

– Это да… – она не сразу ответила. – Только вот нет никакого больше сборища. Я всех разогнала сто лет назад…

– А почему ты разогнала ваш… вашу… э-э-э… ложу?

– Скотоложу! У нас был храм!

– Ну, перепутал, извини.

– А я там жрица…

– Чипсов, – машинально ляпнул я и чуть не прикусил себе язык от досады. Это была Алинина шутка из “Гностического письмовника”, и она, чего доброго, могла догадаться, что я каким-то образом в курсе её оккультного бэкграунда, всё читал, но почему-то скрываю…

– Ага, она самая, лилитянская, – задорно подтвердила Алина, к счастью, не заподозрив ничего плохого. – Но у нас, между прочим, свои методы были, устав, всё работало…

– А потом что? – торопливо спросил я, чтобы как можно скорее удалиться от разоблачительных “чипсов”.

– Уткнулись в потолок. Как Алиса после грибов. Поначалу, не скрою, дико пёрло, что наконец-то нашлась своя общность, можно заниматься, извини за пафос, великим деланием. А в итоге увидела – время идёт, отдача нулевая, все только, суки, ездят на мне, идеи мои пи́здят или извращают. Да и вообще в фарс какой-то выродилось, как у телемитов сраных этих. Мытищинский, блять, бурлеск! А потом просто дорожки разошлись. Фратера моего утянуло в ультраправый киберпанк, а второй, который жрецом был, с кукухи слетел, православие спинного мозга, “молись-и-кайся”, я ж вроде тебе это рассказывала, не?..

– Так вас трое было?

– Жрица, мастер и жрец – это основа, так сказать, любого ритуала. Хотя вариации возможны. Ну да, мы втроём стояли у истоков храма. – И прибавила горделиво: – Между прочим, весьма модненькой тусовкой были! Ну, как модной – в узких кругах. Но в пик популярности до сотни послушников и всякой шелупони насчитывалось…

Интонации у накуренной Алины окончательно стали мурлычущие, тягучие.

– Скажи, – я чувствовал, что тоже помимо воли пьянею её дурманом. – А откуда вы ритуалы брали? Ну, первоисточник?

– Да я сама большинство и написала! А ты как думал? Что есть какие-то древние знания? Гримуары, блять? В Ленинке, в запасниках? Нет, дружок, всё своими силами…

– Так разве можно?

– А чего нет? Смысловая начинка везде одна: да-а-а-айте чё-нить, ну, пажа-а-алста!.. Я позже, кстати, почти все наши наработки очень выгодно продала… – Она звучно, как лошадь, фыркнула. – Прикинь, вышли на нас какие-то юные мракобесы. Замутили секту по мотивам Лавкрафта: древние старцы, Ктулху, Йог-Сотот!

Я наконец-то услышал хоть что-то знакомое, поспешил поддакнуть:

– Шуб-Ниггурат! – хихикнул и сам оторопел от того, какой посторонний козлиный смешок вырвался из моего горла.

Рядом, как из хлева, длинно мемекнула Алина:

– Так я им по приколу хуйни всякой из методичек по латыни надёргала, сказала, что перевод с енохианского. Короче, узри бездну слепорождённых! Они нехило, я тебе скажу, поднялись! Гремели на всю оккультную Москву, а потом и в новостях. Вроде кого-то мочканули в итоге, дебилы…

Остроугольные тени на стенах преобразились. Строгая, абстрактная их геометрия стала живой и необычайно уродливой, превратившись в подобие кубистического кладбищенского пейзажа с вычурными крестами. Вдруг они резко округлились, кресты, и сделались похожи на распятых марионеток. Заплясали, заметались, будто в соседней комнате полыхнул костёр.

– А если б они уличили тебя? Не опасно разве прикалываться?

Зазвенело пророческое левое ухо. Казалось, я слышу им, как потрескивает содержимое Алининой самокрутки, её длинный дымный выдох.

– Да как они уличили бы? Бездари ж невежественные. Ну, сказала бы в крайнем случае: очень зря вы сомневаетесь, вот мы вчера проводили инвокацию Хоронзона, и все дружно обосрались!.. Эй, ты не думай, я для подруженции моей по её просьбе написала мини-обряд… Только не спрашивай какой, всё равно не расскажу! Так вот, когда они его читали, к ним присоединился четвёртый голос!..

Бесновались тени, напоминающие отродья дьявольских кукол, Алина бахвалилась, хихикала, я слушал её, ощущая вместо расслабленности назойливую тревогу пополам с тоской. Ей-богу, ну, не предчувствовал же я в самом деле, что после историй о часто́тах посмертия закономерно следует “гитарный сэмпл”, который вышвырнет меня не только из демоверсии Алининого прошлого, но заодно из квартиры на Ворошилова?

*****

Я, конечно, опасался скандала, но всё же краешком души надеялся, что недавние откровения Алины окончательно сроднили нас и она не станет сразу психовать, а хотя бы выслушает без криков. Тикающего счётчика Мултановского я, честно говоря, не боялся – сам же слышал, как он сказал, что не рассчитывает, что я отдам штраф. С его стороны это была скорее воспитательная мера, которая лучше всяких прочих угроз гарантировала, что, не собрав нужную сумму, я просто сбегу из города. Да я и сам понимал, что лучше бы мне побыстрее уехать. Вопрос лишь, когда именно – сразу или в течение недели.

Алина ещё не вернулась. Я для очистки совести пару раз набрал Капустина, но телефон его упорно молчал. Отыскав в шкафу мою дорожную сумку, я что-то бросил в неё, но потом отложил сборы до грядущего разговора и застрял на час в ноутбуке.